ЗНАНИЕ ЛЮДЯМ


Горький миндаль – антираковое средство!

(печатается с сокращениями)

ПИЩЕВАЯ ТЕОРИЯ И МЕХАНИЗМ ДЕЙСТВИЯ АМИГДАЛИНА

Использование некоторых косточек плодов в лечении рака восходит к императорскому травнику Шену Нангу, лечившему ещё в 28-ом столетии до нашей эры. «Воду горького миндаля» мы встречаем в письмах врачей древнего Египта, Аравии, Рима и Греции. Цельсий, Гален, Скрибониус Ларгус, Плиний Старший, Aвиценна и Маркеллас Эмпирикус, все они использовали лекарства, приготовленные из ядер горького миндаля, абрикоса, персика и т.д.

В 1952 американский биохимик Эрнст Кребс выдвинул теорию, что рак является болезнью дефицита питательных веществ, и, кстати, этот факт пищевого дефицита никогда не отрицался ортодоксией. Он идентифицировал это вещество как часть нитрилицидовой группы, а именно, амигдалин, цианидовый гликозид, впервые изолированный из ядер горького миндаля как prunus amygdalus amara, в 1830 французскими химиками Робикью и Бутрон-Чарлан.

Toксикологически амигдалин попадает в категорию Классов 1 и 2, 3, 6, что означает, что он является фактически неядовитым. Для сравнения, сахарин попадает в Класс 3 и Класс 4, а большинство «химиотерапии» – в Класс 6, что есть яды высшего разряда.

Народы царства Хунза, эскимосы, Хопи и племена Наваха, абхазцы Кавказа и другие народы, практически свободные от рака… потребляют в своем рационе большие количества амигдалина. Принимая во внимание все эти факторы, Кребс поместил это вещество в ряд витаминов В под следующим доступным номером – 17. Концетрированную форму амигдалина он назвал Laetrile (Лаэтрил).

Трудно установить четкую классификацию для nitriloside (нитрилоцида). Поскольку он не существует отдельно, но находится в пищевых продуктах, скорее всего, он не должен быть классифицирован как пища. Подобно сахару, это компонент пищи или пищевой фактор. При этом он не может быть классифицирован как препарат, поскольку это естественное, нетоксичное, растворимое в воде вещество, вполне естественное и совместимое с человеческим метаболизмом. Имя собственное для пищевого фактора, который имеет эти свойства – витамин. А поскольку этот витамин находится в комплексе группы B, и поскольку по счету он изолирован семнадцатым в пределах этой группы, доктор Кребс идентифицировал его как Витамин В17.

«Молекула В17 содержит две единицы глюкозы (сахара), одну единицу benzaldehyde, и одну цианида, все они плотно упакованы в одну молекулу. Каждому известно, что цианид может быть очень ядовитым и даже смертельным в известных количествах. Однако, запертый в молекулу, которая находится в естественном для себя состоянии, он химически инертен и не производит никакого эффекта на живые ткани. Приведем аналогию: хлористый газ, как известно, является смертельным. Но когда хлор химически связан с натрием, что образует натриевый хлорид, это вполне безопасное вещество, известное как столовая поваренная соль.

Есть только одно вещество, которое может разомкнуть молекулу В17 и выпустить цианид. Это вещество – фермент под названием бета-глюкозидаз, который мы назовем «отпирающим ферментом». Когда B17 входит в соприкосновение с этим ферментом в присутствии воды, мало того, что выпускается цианид, но также выпускается и benzaldehyde, который сам по себе является очень ядовитым. Фактически, эти два сотрудничающие вещества являются, по крайней мере, в сто раз более ядовитыми вместе, чем любое из них по отдельности; явление, известное в биохимии как синергизм.

К счастью, отпирающий фермент не содержится нигде в нашем теле в какой-либо опасной степени, кроме как в раковой клетке, где он всегда присутствует в большом количестве, иногда достигая уровня в сто раз большего, чем в окружающих их нормальных клетках. В результате этого витамин В17 размыкается только в раковой клетке, выпускает свои яды в раковую клетку, и только в раковую клетку.

Есть другой важный фермент под названием rhodanese, который мы назовем «зашитным ферментом». Причина этого в том, что он имеет способность нейтрализовать цианид, преобразовывая его немедленно в побочные продукты, которые фактически являются выгодными и существенными для здоровья. Этот фермент находится в больших количествах в каждой части тела, кроме раковой клетки, которая, следовательно, не защищена.

Злокачественая клетка, в сравнении с этим, не только имеет большую концентрацию отпирающего фермента, чем любая нормальная клетка, но также обладает дефицитом защитного фермента. Таким образом, она особенно уязвима для выпущенных цианида и benzaldehyde.

 

ВОЙНА В РАКОВОЙ ТЕРАПИИ

Лаэтрил был не первым случаем террора Большого Фарма. Ко времени начала его истории, вышедшей в Америке на страницы газет и даже ТВ, существовало великое множество разработок, клиник, докторов, подавленных истеблишментом и его полицией FDA. Доктор Макс Герсон (1881-1959) лечил больных, держа их на очистительной соковой диете, с использованием травяных добавок… Уже в 1950-х клинику его опечатали, а самого отравили мышьяком… Другой пример – сыворотка Буртона, направленная на создание всплеска собственного иммунитета. Более 40 лет назад этот ученый-иммунолог наладил метод лечения на основе специальной сыворотки… В результате Буртона выгнали с работы, и он долго лечил раковых больных на Багамских островах, поскольку в США его разыскивало ФБР. Считается уголовным преступлением даже ввозить сывортку Буртона в США! Недавно его клинику закрыли и на Багамах.

«К угрозе, исходящей от всех эффективных антираковых терапий, в раковом бизнесе относились очень серьезно с самого начала. К 1940-м годам Синдикат включил 300 000 имен врачей в свой список «шарлатанов». Витамин B17, будучи особенной угрозой из-за его простоты, вызвал более мощные нападения, чем все другие виды лечений, вместе взятые: это мошеннические заключения по клиническим испытаниям; нанятые пикеты, несущие баннеры возле раковых клиник; купленные судьи; подрывы репутации врачей через газеты; смещение еретических служащих; юридический разгром противников и их клиник и т.д. FDA, организуя нападение, разослало 10 000 брошюр и сотни тысяч постеров, предупреждающих об опасностях отравления этим неядовитым веществом. Позднее Счетная Палата Конгресса обнаружила, что 350 нанятых FDA имеют акции в фармацевтических компаниях – или отказываются декларировать свой интерес в них.» (Пат Раттингам, Раковый Бизнес).

Это лишь несколько примеров деятельности «раковой полиции»: под предлогом борьбы с шарлатанством FDA многие годы бдительно стояло на страже интересов Большого Брата и его бизнеса на болезнях. Но, пожалуй, среди всех инновационных раковых лечений Лаэтрил-терапия была самой опасной для истеблишмента. Именно витамин В17 смог организовать научно обоснованную и сплоченную оппозицию, состоящую из врачей-практиков, частных клиник, авторов-исследователей, общественного мнения, благотворительных фондов. Ни до, ни после Лаэтрила истеблишмент не сталкивался с таким размахом оппозиции. До сих пор это были отдельные партизаны, отважившиеся померяться силами с организованной индустрией. Теперь это было что-то вроде народного «движения»!

Биг Фармо выстоял, не дав ни одной слабины, призвав на службу весь свой арсенал подавления. Витамин, открытый доктором Кребсом, так и не получит статус витамина и его назовут «новым фольклором». Его будут продолжать изучать научные центры и лаборатории во всем мире, но его история, несмотря на многие книги-исследования, так и не станет достоянием медийной гласности. Тому есть многие причины.

Вовсе не парадоксально, что в случае В17 мы не сталкиваемся ни с какой научно аргументированной оппозицией. «Взлет и Падение Лаэтрила», единственная статья, представляющая точку зрения официоза и претендующая на научность, выдвигает всё тот же аргумент: токсичность Лаэтрила. На фоне десятков и сотен публикаций о Лаэтриле, разъясняющих механизм его действия, она выглядит как посмешище. Медицинский официоз никогда не позволял вовлекать себя в серьезные научные дискуссии, но и не стыдился выглядеть посмешищем.

Вот как, например, выглядели агенты FDA на суде, проходившем по иску против Доктора Бинзеля, работавшего с Лаэтрилом в лечении своих пациентов. Бинзель так вспоминает диалог судьи и этих «адвокатов здравоохранения»:

Судья: «Вы сказали мне, что подали иск в суд на том основании, что Лаэтрил ядовит, и у вас нет никаких свидетельств, чтобы поддержать ваше заявление?».

Адвокат: «Это правда, Ваша Честь».

Судья: «Тогда почему Вы подали этот иск?».

Адвокат: «Поскольку, Ваша Честь, Laetrile может быть опасен».

Судья: «Опасен для кого?».

Адвокат: «Опасен для Федерального правительства, Ваша Честь».

Судья: «Как может Laetrile быть опасен для Федерального правительства?».

Адвокат: «Поскольку, Ваша Честь, Правительство может потерять свой контроль».

На этой фразе судья, на сей раз явно возмущенный, стукнул своим молоточком и сказал, «Иск отклоняется!».

Три адвоката FDA, похожие на клонов друг друга, не могут связать двух слов относительно токсичности Лаэтрила – и то же самое официальная наука. Однако именно эта официальная догма о токсичности В17 была закреплена в официальной науке, и она же до сих не пускает Лаэтрил в государственно утверждённые раковые клиники.

«Одним из первых докторов, начавших использовать В17 (Laetrile) в лечении пациентов, был доктор Морис Кован. Над ним состоялся суд в Лос-Анджелесе. Вот что обвинитель сказал суду: «Это – не добрый старик. Это – одна из самых зловещих личностей, которую только может представить воображение… Этот человек должен быть остановлен. Он очень опасен. Способ остановить его – вынесение самого строгого приговора». Доктор Кован был сильно оштрафован и в возрасте 70 лет приговорен к двум месяцам тюрьмы.

История противостояния частных раковых клиник медицинскому правительству США – подлинно героическая история. Может быть, это даже одна из последних героических саг этого странного народа, отравленного своей же собственной медицинской лавочкой, намертво сросшейся с федеральным правительством. Говорят, Рим погубил разврат. Америку погубил бизнес на таблетках. Но совсем не удивительно, что именно в США, практически в одиночку ответственной за сегодняшнее состояние здравоохранения, рождается и самая мощная АЛЬТЕРНАТИВА – вполне научно обоснованная и непротиворечивая, столь же стройная и законченная научно, сколь и непоколебима политическая позиция её оппонентов.

Доктор Джон А. Ричардсон начал использовать B17 летом 1971 г. Его первым пациентом была сестра одной из его медсестёр: случай продвинутой злокачественной меланомы руки. Ей давали прогноз приблизительно на шесть недель, и немного дольше, если руку ампутировать.

-«Ей был прописан Амигдалин, и почти немедленно повреждения начали заживать. В течение двух месяцев её рука пришла в норму».

Женщина была также диабетиком и после лечения стала справляться со своей болезнью без инсулина. Когда она пришла на приём к своему официальному доктору, он всё ещё хотел ампутировать ей руку: она отклонила это предложение.

Успехи доктора Ричардсона с B17, Laetrile, строго вегетарианской диетой и т.д. привлекали к нему всё большее число пациентов. «Впервые в моей карьере я увидел, что «предельные» раковые пациенты бросают носилки и инвалидные кресла и возвращаются к нормальной здоровой жизни, полные энергии… молва о моих успехах в лечении рака… приводила ко мне всё новых пациентов, и я уже не справлялся. Я увеличил штат… и скоро моя небольшая окрестная практика разрослась в крупную клинику, куда съезжались пациенты из многих штатов. Неизбежное, наконец, случилось в десять утра, 2 июня 1972 г.».

Четыре автомобиля с визгом остановились у клиники и оттуда вышли десять чиновников, одетых в форму. Достав оружие, они ворвались в клинику, показали ордер на обыск, и, пройдя мимо регистратуры, поставили доктора к стенке и обыскали его на предмет «спрятанного оружия». Доктора Ричардсона и двух его медсестёр провели мимо приглашенных по этому случаю телекамер. Они были арестованы на основании закона по борьбе с шарлатанством штата Калифорния.

Так началась массированная кампания, продлившаяся многие годы, чтобы полностью разрушить доктора Ричардсона: физически, морально, материально, профессионально и юридически.

Власти отозвали его медицинскую лицензию, и ему было приказано являться на суды на расстоянии в 600 миль от Сан-Диего, включая многие слушания, которые отменялись в последнюю минуту; эта издевательская процедура длилась в течение шести месяцев с небольшими интервалами. В конце концов, разгромленный доктор Ричардсон перевозит свою клинику в Мексику – где она успешно работает до смерти доктора в 1989 г. Подробнее см. Книгу Ричардсона «Forty Cases Relating to Laetrile”.

Главным оружием медиа «в войне против лечения рака» сегодня стало молчание, которое, как известно, золото. Тема закрыта и нечего её выдумывать. «Большой Брат» продолжает изобретать для вас антираковую вакцину и чудо-лекарство.

Историю этих же процессов над Лаэтрилом рассказывает и Гриффин во Второй Главе «Мира Без Рака». В предисловие он просит читателя, имея в виду свою порой невыносимо скрупулезную книгу: прочтите, пожалуйста, хотя бы эту главу до самого конца, у вас сильно изменится представление о современной науке в США.

С какого-то ракурса это поистине фантастическая история. Кто-то из великих сказал, «в настоящей трагедии гибнет не герой, гибнет хор». И вот представьте себе эту трагедию, и её действующих лиц: раковый истеблишмент или Совет Директоров Слон-Кеттерин во главе с самим сэром Д.Д. Рокфеллером, для которых этот чёртов Лаэтрил, а хуже того – абрикосовые косточки – анафема, крах всей их индустрии. Они во что бы то ни стало должны доказать бесполезность Лаэтрила как антиракового вещества.

«И они докажут это, даже если придётся молотком размозжить головы этим несчастным подопытным грызунам»,- говорит Гриффин в другом месте книги.

Другой герой – доктор Сагиура, 80-летний сгорбленный старик-профессор, проводящий свои опыты. Его очень вежливо просят смошенничать и дать отрицательный вывод. 4 года он не сдаётся и терпеливо перепроверяет свои опыты, каждый раз выдавая положительный результат. Детали проверок чудовищно утомительны. Каждый раз назначаются новые условия проверки. Наконец оппонент Сагиуры Доктор Мартин просто поменяет этих подопытных мышей, так что у той мыши, которая получала соляной раствор вместо амигдалина, опухоль окажется сокращенной на 40 процентов. «Но всем, кто занимался химиотерапией, известно, – гневно скажет Сагиура, – что соляной раствор никак не действует на опухоль!» Но все уже настолько изнурены, что даже не заинтересованы в наукообразии своих данных. Срочно созывается пресс-конференция на ТВ, которая «развенчивает весь этот фольклор». Сагиуре слова не дают, его лишь спрашивают: а вы всё ещё верите в свой Лаэтрил?

– Верю, – отвечает Сагиура, и камера спешно от него удаляется.

К 1977 году «свидетельств эффективности Лаэтрила» накопилось столько, что они могли бы составить увесистые тома. На Филлипинах с лекарством уже работает доктор Мануэль Наварро, в Мексике – доктор Эрнесто Контрерас, в Америке – доктора Гарольд Маннер, Джон Ричардсон, Филипп Бинзель и многие другие. Однако, последний акт «битвы за Лаэтрил», разыгрывавшийся почти целое десятилетие на глазах американской публики, завершается тем, что окончательно падает надежда на то, что Лаетрил может быть одобрен корпоративной медициной. Отныне истеблишмент делает всё для того, чтобы создалось впечатление, что тема эта сошла с повестки дня.

Сегодня британский исследователь и апологет терапии В17 Филлип Дэй рисует портрет врача, который задаёт пациенту вопрос, вероятно, уже возникший у читателя: «Дорогой мистер Саймон, неужели вы думаете, что мы бы вам не прописали витамин B17, если бы знали, что он лечит? Неужели вы думаете, что новости об этом не появились бы на первых полосах газет?».

Ф. Дэй отвечает: пищевая терапия никогда не сможет стать частью ортодоксальной медицины. Тому есть четыре причины:

1. Ёе лекарства не могут быть запатентованы.

2. Тайна рака и его лечения исчезнет.

3. Фармоистеблишмент и раковые благотворительные общества потеряют свои доходы и нашими докторами станут бакалейные лавки.

4. Исчезнет страх, на котором покоится вся «медицинская религия»

Несмотря на официальное непризнание лекарства, оно продолжает с успехом использоваться в так называемых альтернативных клиниках. Однако официальная раковая медицина устроена таким образом, что витамин В17 не может попасть даже в список лекарств, которые могут быть прописаны даже как общеукрепляющие при прохождении химиотерапии. Сам принцип метаболической терапии находится в противоречии с официальной онкологической догмой, основанной на отравляющем действии химиопрепаратов. Раковая промышленность никогда не пойдет на то, чтобы организовать беспристрастные испытания Лаэтрила, ибо признание этого лекарства может во много раз сократить её оборот, в первую очередь, сократить прописываемую сегодня химиотерапию, которая, по выражению одного из докторов, «в лучшем случае является глупостью, а в худшем – преступлением».

Гриффин пишет: «Следовательно – пометьте это для себя – пока существующие законы имеют силу, единственными веществами, которые когда-либо будут «одобрены» для раковой терапии, будут вещества патентованные. Никакое природное вещество никогда не будет юридически доступно для лечения рака или любой другой болезни, пока его источник не сможет быть монополизирован или его производство запатентовано. Независимо от того, насколько оно безопасно и эффективно, и независимо от того, скольким людям оно принесёт пользу, оно всегда будет сведено к категории «бездоказательных» лекарств».

Однако, видя перед собой единственно возможный сценарий будущего, доктор Маннер сегодня решительно предсказывает:

a) Клинические испытания высококачественного Амигдалина (Laetrile) вскоре будут проведены в надлежащем виде.

b) в ближайшем будущем Амигдалин будет легализован в Соединенных Штатах несмотря на то, какую позицию занимает FDA.

c) Злодеяния, совершаемые сегодня от имени ортодоксальной медицины, подавление живительных научных данных, бесполезная трата жизней, ненужное калечение тел и органов, чрезмерные страдания исключительно ради финансовой выгоды безжалостного медицинского картеля, который находится в скандальном противоречии с антимонопольными законами этого правительства, не будут больше допускаться народом Америки.

 

КЛИНИКИ, ПРАКТИКОВАВШИЕ ЛАЭТРИЛ-ТЕРАПИЮ

«Если Вы имеете рак, самое важное – в скорейший срок получить максимальное количество витамина B17. Это вторично по отношению ко всем остальным медицинским навыкам, связанным с лечением» (Эрнст Т. Кребс). Конечно, это решительное высказывание пионера терапии В17 нужно расширить и дополнить, чем и занимались многие раковые клиники, практикующие лаэтрил-терапию.

«Говоря попросту, Метаболическая Терапия использует в своём лечении обычные продукты и витамины, для предотвращения и лечения рака, выстраивая у пациента мощную иммунную систему. Ключ к остановке роста рака лежит не в ортодоксальных методах, но в подходе, который работает вместе с телом, вместо того, чтобы работать против него. Как только тело освобождено от неестественных для него веществ (детоксикация), и витамины направляются на поддержку иммунной системы, необходимо давать и ферменты, чтобы начать ломать протеиновый слой, который окружают раковую опухоль и защищают её от воздействия иммунной системы. Тогда и настаёт черед витамина В17, который уничтожает раковые клетки.

Лаэтрил может рассматриваться как бесполезное вещество, только если он работает изолированно. Однако в Метаболической Терапии он работает с витаминами, ферментами и всей иммунной системой, чтобы уничтожить уже ослабленный рак» – доктор Гарольд Маннер.

Пожалуй, провинциальный доктор Бинзел из маленького городка из штата Огайо мог бы стать неким прообразом доктора будущего, которое расписывают нам наши политики. Все началось с того, что он просмотрел видео, а после прочёл книгу Гриффина. «Чепуха!» – воскликнул он, но все-таки решил углубиться в предмет, для чего прослушал лекции доктора Кребса. Потихоньку он переориентировал свой подход к раку – и с простодушием провинциального доктора решил взяться за дело. Практикуя метабилическую терапию рака, включавшую в себя не только лаэтрил (перорально и внутривенно), но и ферменты и другие витамины А и С, и конечно, диету, доктор добился внушительных результатов, превосходящих во много раз результаты официальной медицины. «Меня много раз преследовало FDA, но благодаря Богу я боролся и победил.» Его книга «Живы-Здоровы» («Alive and Well») выложена в свободном доступе в Инете и ждёт тех медицинских практиков, которые готовы изучать эту нетоксичную антираковую методику.

Многие другие врачи с безупречными верительными грамотами упоминаются Гриффином; но наибольшего размаха достигает лаэтрил-клиника Эрнесто Контрераса из Мехико, излечившего около 100 000 пациентов.

Другой пионер лечения лаэтрилом – доктор Гарольд Маннер. Вот что он пишет:

«Существует множество различных видов раковой терапии. Некоторые злокачественные состояния требуют немедленной операции, радиационной и/или химиотерапии. Существенный успех был достигнут традиционными методами в лечении болезни Ходгкина, некоторых видов лейкемии и других типов раковых образований. Большинство раковых образований кожи доступны лечению традиционными методами раковой терапии, если, конечно, они распознаны на ранней стадии. Однако, самый общий тип внутреннего рака – аденокарцинома (рак груди, прямой кишки, легких и т.д.). Когда аденокарцинома и некоторые виды сарком распространяют метастазы, традиционная терапия, как правило, неэффективна, и прогноз пациента на выживание крайне низок…

Такие случаи должны быть рассмотрены с применением Амигдалина (Laetrile) и сопутствующей метаболической тепарии. Если раковый больной пробует сам решить, как ему быть, ему рекомендуется следующее: врач пациента должен определить тип рака, которым болен пациент, и затем ему должно быть предложено посетить Онкологическое Отделение в любом из главных медицинских центров США. Большинство пациентов найдёт для себя крайне полезным посетить первоклассную раковую клинику, субсидированную Национальным Институтом Рака и Американским Раковым Обществом, с докторами, медсестрами и пациентами и лично убедиться, что фактически ждёт такого терминального пациента в этих клиниках и через какие страдания он вынужден пройти».

 

В17 И ПОЛИТИКА ПРОФИЛАКТИКИ РАКОВЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ

Мы можем поехать куда угодно, хоть в Индонезию, и обнаружить ту же самую картину. Придя к власти, генерал Сухарто обязал крестьян выращивать белый рис и ввел суровые квоты на высококалорийные сорта коричневого риса – богатого витамином В17. Куда поползла кривая раковой статистики? Конечно, вверх. Как только нефтехимическое правительство приходит к власти, оно в первую очередь уничтожает здоровую пищу и наводняет жизнь канцерогенами, чтобы раковая промышленность начинала снимать чистую прибыль.

И вот мы подходим к глобальному процессу раскрестьянивания нашего мира, который совершается с утратой фактора витамина В17… это одна из веских причин раковой эпидемии, набирающей обороты во всём мире. Рак – это страшная расплата за уничтожение крестьянских форм хозяйствования. Это плата за геноцид крестьянства, устроенный как западным химико-индустриальным картелем, так и его коммунистическими конкурентами. Это плата за нарушение правильного землепользования и развитие «инновационных сельхозтехнологий» с применением пестицидов, гербицидов и генных биотехнологий. Очевидность этого факта вряд ли можно опровергнуть.

Собственно, в лаэтрил-клинике больной в концентрированном виде и получал то, что у него отняла научная цивилизация – натуральные продукты питания, выращенные на земле естественным способом, издревле служившие основой пищевой безопасности любой нации. Фактически, он внутривенно получал тот же пуд ячменя или проса – только теперь в виде внутривенной инъекции.

Сегодня дело уже не в пшенице, наука перешла в самое страшное наступление – пшеницу заменяет теперь генно-модифизированная пшеница и другие продукты ГМО. Ученые до сих пор не могут найти строгих критериев, на основании которых продукты ГМО могут быть запрещены. Думаю, теория нитрилоцидов Креббса была бы здесь очень уместной – если продукты ГМО не содержат нитрилоцидов, они бесполезны в качестве пищи, попросту непитательны. Но где сегодня теория нитрилоцидов?

Витамин В17 так и не получил мирового признания. За витамином С стоял Линус Полинг, с именем и мнением которого пришлось посчитаться. Витамин С входит отныне в число рекомендуемых препаратов, хотя рекомендуемые дозы сильно занижены, особенно в профилактике сердечно-сосудистых заболеваний. Но В17 так и остался безнадежно маргинализированным. Пищевая теория Креббса была решительно отвергнута. Клиники, работавшие с этим препаратом, несмотря на свои успехи, никогда не находили поддержки СМИ. Лаэтрил производится в Мексике и работает в Мексике, но поставки его в другие страны крайне затруднены. Он не является запрещенным препаратом (FDA не могло найти оснований для его запрета), он лишь не рекомендован, и любой доктор – включая докторов, практикующих траволечение и другие комплиментарные терапии – воздержится от рискованного шага прописывать это лекарство на основании общего мнения. Вряд ли Лаэтрил доступен сегодня врачу, практикующему в России.

Несмотря на все запреты и преследования, в Америке проводились независимые исследования свойств витамина В17, но у нас с ними явно происходит что-то не то. Российские исследования на этот предмет, так сказать, «непрозрачны». Ракпром путает всех и вся. Он никогда не отрицал и не мог отрицать роль пищевого фактора в развитии рака, однако где вы можете узнать о том, что именно витамин В17 – основа основ антираковой диеты? Витамин не допущен в раковую теорию на пушечный выстрел – и значит, он не попадает даже в профилактическое средство.

Если нет более мощного превентивного средства против рака, почему мы молчим об этом? Почему ни один раковый-антираковый институт или клиника не пошли за этой спасительной для многих информацией, а вместо этого продолжают нам говорить о вреде курения и избыточных загарах? Мы снова сталкиваемся с устройством самой раковой промышленности, которая во всём мире изо всех сил сопротивляется обнародованию этой информации даже в области профилактики. К сожалению, именно такова природа онкологии общемирового медицинского картеля, заботящейся исключительно о собственном ВВП.

Однажды я разговаривал в Малайзии с представителем Института Изучения Травяных Лекарств. Он выпалил как юный пионер: В17 является доказанным лечением от рака. Мы изучаем травы на предмет содержания нитрилоцидов. Я допытывался:

– Но почему же у вас эта теория не стала достоянием общественности?

– Крупные финансовые интересы задействованы, – ответил Нуралли. – многие годы идёт скрытая борьба между сторонниками и противниками внедрения этих методов для широкого круга.

Возьмём диету доктора Ласкина, вовсе не криминальную уже для ракового официоза. Она даже рекомендована на многих официальных прораковых сайтах. Она сводится вот к чему: к гречневой каше. Утром, днём и вечером. Ну и немного зелени и оливкового масла. В грубой форме это и есть «метаболическая терапия д-ра Креббса».

Но не дай Бог вы свяжете эту гречу с витамином В17. И вообще, не дай Бог этот витамин осмелится выступить в диетологии. Белки, жиры и углеводы – вот что надо знать народу.

Если говорить про работу медиа по обработке общественного сознания, то витамин В17 был сведен к абрикосовым косточкам и синильной кислоте, которая при передозировке вызывает отравление, иногда со смертельным исходом. Туда его запихнула еще прораковая американская медиа – и российская не сделала ничего, чтобы реабилитировать витамин.

Каждая из стран, вовлеченных в нынешний глобальный проект, обладает своей иммунной системой, поддерживающей её выживание в современном мире. Любая народная медицина, старая бабушка доиндустриального мира, при всех её слабостях и невежестве относительно БЦ (а откуда ей, родимой, было знать о болезни Паркинсона) по сей день является одной из основ медицинской безопасности народа. Эта традиционная, как правило, травяная медицина, особенно сильна в Индии и в Китае – неудивительно, что эти страны демонстрируют сегодня потрясающий рост народонаселения.

Лаэтрил-терапия является прямой наследницей этого рода медицины, основанной на грамотном применении природных компонентов в лечении пациента. В какой-то мере она представляет из себя вывод, сумму этих знаний, проведённую через научные лаборатории.

Заимствовано с сайтов: http://pravdaua.at.ua/, http://sibzemlya.ucoz.ru/


© 2012